Ноев ночлег

Центр социальной адаптации на улице Предзаводской – пожалуй, единственное место в городе, где дают приют людям, которым пойти больше некуда. В отличие от знаменитого горьковского "На дне", здесь мало романтики, зато много грустных и поразительных судеб.

Принцип безотказности

В холодное время в центре наплыв, поэтому в ноябре он уже переполнен. Сотрудники, привыкнув к сезонному ажиотажу, пытаются найти место для каждого. "К нам везут со свалок, из подъездов, подвалов – отовсюду. Особенно теперь, когда начались морозы. А у нас главный принцип работы – никому не отказывать, поэтому приходится как-то выходить из положения", – рассказывает заведующая отделением срочной помощи Елена Шмакова.

Ее отделение – самое первое, сюда  люди попадают прямо с улицы. Тут их моют, переодевают и приводят в более-менее божеский вид. За годы работы Елена много чего повидала, но так и не смогла привыкнуть ни к виду бездомности, ни к ее запаху.

"Мне кажется, к этому вообще нельзя привыкнуть, – добавляет женщина, – хотя, знаете, кто-то и на улице старается сохранять человеческий облик: быть аккуратным, умываться хотя бы. А бывает, что привозят таких "гостей", в которых человека и не разглядишь: сплошная грязь, вши, все сыпется, пахнет".

Директор центра Юрий Шевчук уверен, что определить бездомность в общем – невозможно. "Тут нет какого-то единого критерия. Вот у меня их сейчас 122 человека, и в каждом отдельном случае – своя история, которую в жесткие рамки просто не впишешь", – говорит он.

"Вот вам конкретный пример, – говорит Юрий Станиславович, – недавно напрямую ко мне обращается женщина, просит помочь, говорит, что ей некуда пойти, негде жить. Прилично одетая, с высшим образованием. А история там вот какая: с мужем они разошлись, сын связался с плохой компанией, стал наркоманом. В итоге сел в тюрьму, а квартиру пришлось отдать за долги. Женщина осталась на улице, без родни и друзей, представляете? Нормальный, воспитанный, адекватный человек. Мы поселили ее в общежитии, дали возможность прийти в себя. Она не отчаялась, устроилась работать на рынок, и там у нее украли документы. Их удалось восстановить, сделать паспорт. Теперь эта женщина пробует найти контакт с мужем, но там все сложно. И подобных историй я вам еще много могу рассказать, говорят же, что от тюрьмы и от сумы не зарекайся. Никто не знает, как может быть, нигде это не прописано".

Кстати, офицер-подводник Юрий Шевчук тоже не думал, что когда-нибудь будет работать в социальном центре и ежедневно тесно общаться с бездомными, бывшими заключенными и потерявшимися в жизни людьми. "Волею судьбы так случилось, но теперь я понимаю, что это наша работа и что ее надо делать. Дать людям понять, что им не место на свалке, а остальное – это уже их собственный выбор", – говорит директор.

Ничего не осталось. Кроме шуток

Когда в центре  человека отмоют и накормят, первым делом у него спрашивают, какую помощь он хочет получить: просто пожить, пройти медосмотр, получить инвалидность или восстановить документы.

"Самая жуткие случаи – когда люди не могут установить свою личность. Вот жил человек где-то в ближнем зарубежье, а в 1992 году, когда ему нужно было заявить, кто он и где будет, он лежал под кустами и пил водку. Когда вспомнил – поезд ушел. Хорошо, если сохранился паспорт СССР, а если документов нет, то как ему доказать, что он – это он? Кто поверит? Сейчас у нас живет девять таких человек, и мы пытаемся как-то сдвинуть их дело с мертвой точки, – рассказывает директор центра. – Восстановление документов – очень большая и рутинная работа, запросы в страны ближнего зарубежья часто ничего не дают: посылаем – ни ответа ни привета. Правда, сейчас могу сказать, что двум таким бедолагам  судом  уже определено гражданство Российской Федерации – скоро они получат паспорт. В их случае мы нашли свидетелей, провели большую работу, но есть ситуации, когда сделать это практически невозможно".

Помимо приемного, на первом этаже находится также отделение социального ухода. Оно рассчитано на тех, кто не может обслуживать себя сам – здесь лежат люди без ног, без рук и без сил самостоятельно добраться до туалета. Удивительно, но многим из них при всех бедах удается сохранить чувство юмора. Видимо, оно и спасает.  

В центре вообще очень душевная атмосфера – свой маленький мир, который держится на человеческом сочувствии и общей вере в то, что все наладится. Это не говорится, но чувствуется. Поразительно: ежедневно отмывая запустивших себя людей, сотрудники находят в себе силы относиться к постояльцам снисходительно и как-то ласково. Строжатся – и то заботливо.

– Ты куда это собрался? – голосом няньки (что, в сущности, так и есть) спрашивает мужчину в коляске заведующая отделением Ольга Семчук.

– В  турпоход поехал! – отвечает тот, энергично передвигаясь по коридору.

Но главный местный хохмач – Иван Барсуков. Вполне себе модный старичок, почти пижон, в кепочке, белой рубашке и с бесконечными ворчливыми шутками.

– Ну, фотографируйте меня! Вот так, да. И вот так еще.

"Ой, у Ивана Алексеевича рот ни на минуту не закрывается. Когда он к нам поступил, то вообще не двигался, лежачий был, а теперь живчик такой стал, и все ему поговорить надо, поворчать", – улыбается Елена Шмакова, которая каждого постояльца знает в лицо и по голосу.    

Понятно, что в шутках люди пытаются как-то забыться, рассмеяться в лицо своей грустной судьбе, сжиться с которой без юмора было бы совсем трудно.

Яркий тому пример – история Николая Иванова, пациента отделения социального ухода. Он погорелец, после пожара жил на улице, а потом его привезли сюда. Оклемавшись, мужчина решил уйти обратно, но самостоятельная жизнь не сложилась – отморозил ноги. Теперь он снова здесь. Поговорить с Николаем Валентиновичем не удалось, но его глаза и скорбное лицо, кажется, сказали достаточно.

Дома плохо – пойду в приют

Большинство бездомных приходит в центр адаптации поесть и отогреться. По правилам учреждения, каждый пришлый бродяга имеет право 10 дней бесплатно питаться и жить в местном общежитии. В большинстве случаев люди пережидают морозы и уходят обратно к насиженным подвалам, свалкам и папертям. Часто бездомные не задерживаются в центре еще потому, что здесь свои правила, которые нельзя нарушать: сухой закон, раздельные комнаты для мужчин и женщин, чистоплотность. Те же, кто всерьез решил начать жить заново, остаются здесь дольше.

Например, Лариса Салмина – аккуратная, вежливая и дружелюбная женщина – оказалась в центре тогда, когда жить в своем собственном доме стало невыносимо.

Все пошло под откос после смерти сына: невестка вышла за другого, внучка родила ребенка, общий дом превратился в кошмар. Своей пенсии женщина почти не видела, у ее брата – они все жили вместе – деньги тоже забирали. В итоге пенсионеры решили, что дальше так жить нельзя, и пришли в приют. "Я была здесь раньше, сотрудники однажды помогали мне с документами, поэтому я прекрасно знала, что люди здесь хорошие – не обидят. С их помощью мне сделали операцию на обоих глазах: из-за катаракты я почти ослепла, а теперь снова вижу. Здесь хорошо и спокойно, и пенсия при мне", – рассказывает женщина.

Теперь они с братом живут в социальной гостинице при центре. Это жилье для тех, у кого есть возможность платить за более комфортные условия, чем в общежитии. Комнаты здесь скромные, но уютные и чистые, с новым ремонтом. Поскольку это жилье намного дешевле съемного, то в гостинице часто останавливаются и командированные, и студенты, и туристы-автостоперы.

Редкий случай

На улице суетится мужчина в валенках: таскает кирпичи, подбивает крыльцо, курит. Это местный житель Валерий Табунов, который за хорошее поведение получил в приюте штатную должность плотника.

Из тюрьмы он освободился в 2010 году, а здесь оказался потому, что не захотел мешать жить племяннику. "Я с ними, елки, пожил-пожил, а семья у них молодая, ребенок маленький. Племянник говорит: ты, дед, иди поживи куда-нибудь, вот я сюда и пришел", – нехотя вспоминает Валерий. Теперь он работает в центре: чинит мебель, штукатурит, красит. В общем, занимается честным трудом.

"Таких историй у нас единицы, обычно разорвать порочный круг "украл-выпил-сел" практически невозможно. К тому же многим, как ни странно, такая жизнь по душе, – удивляется Юрий Шевчук. – Знаете, сколько людей всю жизнь из города в город катается? Вот недавно был случай: приходит к нам бездомная бабушка. Оказалось, это кочевница, туда-сюда по стране ездит. На сей раз приехала из Москвы, а при ней – 50 тысяч рублей. Не знаю, откуда столько денег, но странно, что у нее не отобрали их в дороге. Она прямо так и говорит: "Я катаюсь", и кочевой образ жизни ей уже нравится – привыкла".

Путей, которые приводят людей на "дно", бесконечно много, а вот центров, подобных этому, в Кемерове больше нет. В 2011 году за помощью сюда обратилось две с половиной тысячи человек и уже две тысячи – за девять месяцев текущего года.

Это много, учитывая, что самое лютое время еще впереди. Далеко не все из обратившихся смогли зажить нормальной жизнью, более того – не многие к ней даже стремились. Вот почему редкие случаи, когда человек, оттолкнувшись от дна, возвращается на поверхность, еще ценнее.