Я люблю туризм, но как-то издалека. Как идею, а не постоянную практику. Один поход в год, а в остальное время из окна автомобиля. Впрочем, туризм бывает и комфортный: спортивный, промышленный, культурный. Переток туристов от зарубежных морей на внутренние линии приносит ощутимый доход в бюджет и толкает вперёд экономику в целом. Поэтому туризм в Кузбассе давно и всемерно развивают на государственном уровне. 

В 2021 году госкорпорация ВЭБ.РФ создала проектный офис для разработки туристических схем: спецы исследовали положение дел в туризме на уровне регионов страны и определили планы развития до 2030 года. Исследовали не по верхам: каждая турсхема — это мастер-план на 300+ страниц с анализом количества гостиничных номеров, транспорта, связи, сервиса, серого рынка и объектов туристического интереса вплоть до отдельно взятых предприятий, приметных рощиц и даже камней.

Кузбасс в этой оптике вошёл в турсхему «Большой Алтай», потому что отрасли соседних регионов связаны: кузбассовцы много ездят на Чемал, жители Горно-Алтайска катаются в Шерегеш через Турочак, а москвичи порой начинают поездку в одном регионе, а заканчивают в другом. Я бы, конечно, хотел, чтобы ехали не из Алтая на Алтай, а всё-таки заезжали и в Кузбасс. Больше туристов — больше налогов, больше денег в бюджет, больше коммерческих заказов творческим коллективам. Московская денежка, иди-иди к дяде Славе!

Ещё реализация мастер-плана подразумевает ремонт дорог, строительство новых музеев, кафе, гостиниц. А применительно к Кузбассу — вдобавок индустриального парка в Кемерове, аэропорта и даже вертодромов. 

Есть, правда, один нюанс: план и прогноз — вещи разные. Я внимательно прочитал все 320 страниц турсхемы, утверждённой ещё в 2024 году, но так до конца и не понял, в какой части документа вижу лишь список возможного («власти ищут инвесторов», ну вы поняли, как с кемеровским аквапарком), а в какой — конкретный план, назначенный к исполнению. В документе очевидные планы по ремонту асфальтового полотна соседствуют с откровенно завиральными идеями вроде реконструкции «домов-колбас» в Кемерове под гостиницу. А я, читая это, чувствую скепсис и воодушевление в пропорции примерно 50/50.

Сейчас расскажу по порядку, почему добрая четверть турсхемы — это скорее мечты, чем планы. Но — не беспочвенные.

Турпоток растёт: что происходит в кузбасском туризме

Глубина анализа в турсхеме нешуточная. Как, например, обычно учитывают маршруты и плотность перемещения туристов? Берут данные у туристических компаний, складывают цифры из официальной статистики. Результат в итоге выглядит примерно как статистика по средней зарплате, которая в Кузбассе официально больше ста тысяч рублей. То есть математически всё верно, но для понимания реалий бесполезно. 

Здесь же аналитики подошли по-другому. Официальную статистику использовали тоже, но чтобы, например, выделить популярные отрезки маршрутов, взяли и обработали 110 тысяч фотографий из соцсетей. А чтобы оценить приоритеты туристов — пошли и опросили тысячи настоящих туристов. К данным ЕМИСС добавили соцопросы, заключения рыночных консультантов. С такими добавками данные обошлись намного дороже, зато они лучше отражают реалии.

Исходя из этих реалий, авторы турсхемы увидели в Кузбассе вот такие тренды.

Во‑первых, растёт турпоток, и даже быстрее, чем на бумаге.

С 2017 по 2023 год число поездок внутри «Большого Алтая» в целом и по Кузбассу в частности увеличилось в разы. Общий турпоток по кластеру достиг почти 4 миллионов поездок, в Кузбассе — 1,4 миллиона.

Прогноз до 2030 года — выйти на 2,7 миллиона размещённых туристов в год и более 13 миллионов поездок в целом. То есть людей на дорогах, в гостиницах и на склонах должно стать втрое больше, чем в расчётном 2023-м.

Во‑вторых, растут траты туристов.

В турсхеме отдельно посчитали, сколько денег туристы оставляют в регионе: в 2023 году суммарные расходы в «Большом Алтае» оценили примерно в 540-560 миллиардов рублей, а к 2030‑му ждут уже около 2,7 триллиона.

В‑третьих, меняется тип отдыха.

По данным опросов туристов и анализа тех самых фотографий, сложились устойчивые варианты: 

• кто-то едет на три‑четыре дня в формат горнолыжного уикенда;
• кто-то — на пять-семь дней с насыщенной экскурсионной программой;
• а кто‑то — в длинный, до двух недель, маршрут по двум и более регионам.

Сегмент длинных поездок растёт быстрее коротких, и в среднем люди хотят больше активности, комфорта и сервисов по пути. Не просто снять квартиру и кататься на борде, а чтобы и термы были, и гастрономия, и музей какой-нибудь, и события.​

В-четвёртых, Кузбасс в смысле туризма стал полноправным игроком.

Не случайным соседом Алтая, а вот прямо важной точкой. Средняя заполняемость гостиниц в Шерегеше с Таштаголом, а также Кемерове и Новокузнецке приближается к 50% и выше, то есть инфраструктура работает круглый год, а не только зимой. Параллельно растёт число объектов размещения и их номерной фонд.

Мало дорог и размытое позиционирование: что мешает кузбасскому туризму

Авторы турсхемы проанализировали и барьеры на пути развития туризма в «Большом Алтае».

​Мало дорог

Вот есть у нас Шерегеш, но чтобы доехать до него в пиковый сезон, нужен либо запас нервов, либо отдельная полоса для медитации. Турсхема фиксирует перегруз ключевых трасс, ограниченную пропускную способность подъездов к рекреационным зонам, нехватку парковок. Железнодорожная сеть ориентирована скорее на промышленность, чем на туристов, а внутрирегиональные рейсы по воздуху редки и дороги.​

Провинциальный сервис

На бумаге номерной фонд растёт, но качество услуг, по опросам гостей, сильно пляшет от объекта к объекту. Туристы жалуются на устаревшие форматы развлечений после катания, плохую навигацию на местности, неготовность персонала работать с нестандартными запросами. Профессиональных гидов, инструкторов, аниматоров, событийных менеджеров в отрасли не хватает. Образовательные программы не догоняют реальные запросы бизнеса.​

Лишние пересадки

В оптике турсхемы Кузбасс — часть единого «Большого Алтая». В значительной степени — воображаемого: сложно записать Чемал, Шерегеш и Кузедеево в один маршрут. Мало удобных трансферов, расписание транспорта не настроено под туристические пики, пересадки возможны только через областные центры. Москвичам проще полететь в один регион и там уже не пересаживаться.​

Нас мало знают

Туристическим регионом мы стали, а все ли об этом знают? В госкорпорации подчёркивают низкую узнаваемость Кузбасса как туристического бренда за пределами Сибири. А ещё — размытое позиционирование. То ли у нас тут «горнолыжная столица Сибири», то ли «шахтёрский край», то ли «индустриальный музей под открытым небом», то ли всё сразу. По-моему, это маркетологический кошмар. Турист должен легко понимать, куда и зачем он едет, а не гуглить, что тут у нас.

Окружающая среда в зоне риска

Рост нагрузки на популярные территории ведёт к рискам. Ключевых два: деградация природных ландшафтов и притеснение местных жителей. Меня вот, например, москвичи в Шерегеше притесняют сильно, хоть и опосредованно: сервис перестаёт ориентироваться на мой кошелёк и целится на их. Недельный заработок за скипасс на выходные — это жёстко. В итоге Шерегеш становится московским, а мне остаётся Люскус (при всём уважении к Люскусу). 

И это я ещё темы шорцев не касаюсь. Авторы турсхемы тактично пишут о «рисках перенасыщения» территорий и необходимости балансировать между развитием и сохранением природы и традиционного уклада жизни. Нельзя просто застроить всё гостиницами — это ударит по той самой среде, ради которой сюда и едут.​

Воскресить глиссер и связать маршруты: что добавить кузбасскому туризму

Примерно от середины турсхемы начинаются предложения по развитию турпродуктов. Это уже список то ли пожеланий, то ли планов, как сделать так, чтобы человек, выбрав «Большой Алтай», не проскочил мимо Кузбасса.​

Лучше упаковать то, что уже работает

Шерегеш — якорный всесезонный курорт. Вокруг предлагается достраивать летние активности: трекинг, веломаршруты, трейл‑раннинг, фестивали, оздоровительные программы. Танай и Таштагол должны стать дополнительными центрами притяжения в рамках горнолыжной темы. В перспективе — перейти от хаотичного набора баз и туркомпаний к единому продукту, понятному для федерального рынка.​

Развить промышленный туризм

Схема подробно описывает потенциал шахт, разрезов, металлургических предприятий как объектов для организованных экскурсий. С безопасными смотровыми площадками, музеями, интерактивами и маршрутами из цеха в город. Страшненькие дымящие трубы и гремящие цеха, уголь и металл не обязательно прятать: их можно показывать как часть идентичности региона.​ Правда, конкретики минимум, потому что этот сегмент могут развивать только сами владельцы промышленных предприятий. Оно им надо? Оно им не надо. Точнее, кому надо, тот уже развивает, и вряд ли здесь можно ожидать больших прорывов.

Воскресить речной туризм в Кемерове и Новокузнецке

Турсхема предлагает Кемерову образ города на Томи: прогулочные набережные должен дополнить речной причал (!), малый флот (!), фестивали на берегу и маршруты по промышленным и культурным объектам с выходом к воде. Плюс водный маршрут в Новокузнецк — как исторический центр с упором на старую архитектуру, оборонную тематику и индустриальное наследие. В идеальной картинке будущего турист прилетает или приезжает в Кемерово и пересаживается на теплоход, а не просто делает селфи на набережной.

Если по этому маршруту когда-нибудь реально пустят глиссер — я первым куплю билет. Но не очень-то в это верится. Не раз уже обсуждалось, как чудовищно дорога причальная инфраструктура и речной транспорт вообще.

С другой стороны — пятьдесят лет назад всё это существовало. Лодочная станция, причалы, глиссер «Заря» — а значит, это как минимум технически возможно. Другое дело — как всё окупить без сугубо практического, транспортного применения?

На Алтае воплощение пунктов турсхемы вообще подразумевает новый маршрут по Бие, три новых причала и новый речной вокзал. Но там всё-таки выше поток туристов, плавают яхты, развивается водный спорт и решаются транспортные задачи. На Томи из этого — ничего, ноль.

Упаковать для туризма конференции

Кузбасс подходит как площадка для деловых мероприятий: днём конференция по металлургии, вечером катаемся на борде. Школьников и студентов технических и инженерных направлений можно возить сюда на конференции и стажировки. Вместе с детьми едут родители и педагоги — деловой и образовательный туризм в планах превращается в комбинированный.​

Связать маршруты

В турсхеме подробно расписаны сквозные треки, проходящие через несколько регионов «Большого Алтая» с обязательными заходами в Кузбасс: горнолыжные туры «Алтай + Шерегеш», автопутешествия «Новосибирск — Кемерово — Горно‑Алтайск» с прописанными местами остановок, сервисов и достопримечательностей. Это важный сдвиг: Кузбасс перестают рассматривать как тупиковый регион и планируют интегрировать в длинные маршруты.​ Это, пожалуй, самая реалистичная часть перспективы.

Вертодромы и дороги: что предлагают построить

Теперь к дорогам, отелям и вертолётам. Турсхема описывает ключевые инфраструктурные проекты, которые должны обеспечить весь этот праздник жизни.​

Индустриальный парк в Кемерове

Турсхема увязывает развитие туризма в Кемерове с масштабной реконструкцией береговой зоны Томи на правом берегу, в районе Красной горки. Разрушающийся памятник архитектуры — школу Кемеровского рудника архитектора Йоханнеса ван Лохема — превратят в культурный центр. Дома-колбасы, практически руинированные — в гостиницу (тоже путём тотальной реконструкции). Вокруг должен вырасти индустриальный парк с экскурсиями, образовательными программами и событийными площадками.​ Здание главной конторы Копикуза приспособят под выставки техники и смотровую площадку.

Лично я думаю, что шансы у такого проекта найти инвестора — околонулевые. Стоимость реставрации одной только школы, которая недавно вошла в список программы «Дом за рубль», может составить более 1 млрд рублей. Притом реставрация должна проходить под придирчивым оком минкультуры (ещё год назад я бы сказал — комитета по охране объектов культурного наследия Кузбасса, но его недавно упразднили). И если школу хотя бы пытались проектировать, то к домам-колбасам никто даже не подходил. Кто в Сибири на такое согласится, как это может окупиться хотя бы теоретически? 

Аэродромы и вертодромы

Схема предлагает развивать сеть малой авиации. В частности — модернизировать существующие аэродромы, создать четыре вертодрома (в Кемерове, Ленинске-Кузнецком, Новокузнецке и Междуреченске) и посадочные площадки вблизи ключевых туристических зон. До 2030 года должен заработать аэропорт в Шерегеше за астрономические 25 миллиардов рублей.

Лично я думаю, что шансы на реализацию именно к 2030 году отсутствуют. Аэропорт нужен, но проектирование переносили, и финальные сроки тоже — с 2027-го на 2029-й, потом на 2030-й, и наверняка перенесут ещё раз — проект ещё даже экспертизу не прошёл.

Гостиницы и апартаменты

Турсхема увязана с уже запущенными и планируемыми девелоперскими проектами: от крупных федеральных брендов в формате сити‑отелей и курортных комплексов до небольших семейных гостиниц. Часть из них уже мелькала в региональных новостях, часть пока живёт в таблицах с пометками «потенциальный инвестор» и сроками реализации до 2035 года.​ Пока растёт турпоток, за гостиницы можно быть спокойным.

Транспортные развязки и дороги

Отдельный блок — модернизация автомобильной инфраструктуры: новые развязки на подходах к ключевым курортам, расширение отдельных участков, установка навигации и точек сервиса вдоль туристических магистралей. Конкретно для Кузбасса в плане 12 новых АЗС, 18 кафе и 2 СТО вдоль трасс до 2030 года. По всему «Большому Алтаю» в плане более тысячи километров новых автодорог — буквально новых, на которых асфальт раньше не лежал, а то и самого направления не существовало.

Выводы: половина скепсиса, половина воодушевления

В итоге я считаю себя вправе устало вздохнуть: ну да, всё как всегда — «к 2030 году у нас будет всё». Аэропорт в Шерегеше, причал на Томи, дома‑колбасы превратятся в отель, вертолёт подсадит туриста прямо к трассе горнолыжки. И всё же совсем списывать турсхему в утопии нельзя.

Во‑первых, туризм в Кузбассе есть, и он растёт без всяких вертолётов, и наверняка действительно будет расти. Вопрос не в том, будет ли туризм, а в том, что с ним сделают. Если всё оставить как есть, мы получим ещё более забитые дороги и ещё более московский Шерегеш. Турсхема пусть нереалистично по срокам, но подсвечивает варианты расшивки основных направлений.

Во‑вторых, в турсхеме хватает реалистичных параметров, потому что она в значительной степени составлена из уже существующих программ. По крайней мере часть инфраструктурных пунктов и так бы реализовали как обычные дороги и заправки. Я не верю в четыре вертодрома к 2030‑му, но верю в новые дороги за Турочаком и Междуреченском. И в новые гостиницы и кафе верю тоже.

В‑третьих, самое значимое в турсхеме всё-таки её логика, а не даты. Мне видится огромная ценность в том, что Кузбасс впланировали в длинные маршруты «Большого Алтая», причём не формально и не как тупик. Если впишутся туроператоры, сами бизнесы и городские власти, то хоть глиссер пусть пока остаётся в мечтах — уже одно то, что туристы начнут чаще планировать маршрут «Новосибирск — Кемерово — Горно‑Алтайск», изменит экономику посёлков, гостиниц и кафе.

В‑четвёртых, без честного разговора про ограничения всё это обречено. Турсхема аккуратно пишет про «риски перенасыщения», «низкую узнаваемость» и «нехватку кадров». Я подчеркну эти три вопроса более прямо:

• как не убить природу, пытаясь на ней заработать;
• как объяснить людям за пределами Сибири, зачем им Кузбасс, если они не катаются на борде;
• и кто, собственно, будет работать в этом новом туризме.

Ответы на них в документе намечены, но не даны. Придётся давать их самим — университетам, бизнесу, муниципалитетам, даже нам — журналистам.

В‑пятых, мечтать про вертолёты не вредно, вредно считать их уже купленными. Мой личный скепсис к аэропорту в Шерегеше к 2030 году никуда не делся. Но наличие такой строчки в официально утверждённой туристической схеме даёт два бонуса: во-первых, это аргумент для лоббистов проекта, во‑вторых — конкретная точка, по которой можно потом трясти ответственные инстанции: «Вы обещали — где?». С документами, в отличие от устных заявлений о перспективах, так можно.

И, наконец, главное. Турсхема «Большой Алтай» показывает, что в середине двадцатых люди извне воспринимают Кузбасс не только как место, откуда уголь уезжает по железной дороге, но и как пространство, куда люди приезжают за впечатлениями. В каком‑то смысле это уже достижение. Вопрос только в том, как мы сами им распорядимся: превратим туриста в кошелёк на ножках — или в гостя, которому не стыдно показать ни горы, ни завод, ни старую школу на Красной горке.

В остальном же я останусь при своём: половина скепсиса, половина воодушевления. 

Фото: A42.RU