Я наткнулся на примечательную статистику: в Москве прошлым летом зафиксировали рекордный прирост поступающих в колледжи и техникумы после девятого класса — на 40% (!) больше, чем годом ранее. Самые популярные специальности — программист, медсестра, учитель младших классов. Многие, понятно, рассматривают СПО как ступеньку к вузу, и всё же динамика роста впечатляет.

Особенно она впечатляет меня, поступавшего в двухтысячных. Тогда институт и заветная «корочка» (желательно — юриста или экономиста) считались обязательным условием успешной карьеры в любой сфере вообще. В противовес «шарагам», которые, если верить общественному мнению, находились в рейтинге перспективности где-то между тюрьмой, свалкой и преисподней.

Сейчас же и техникумы стали не те, и рынок труда. В марте 2026 года в Кемерове помощника юриста без опыта готовы принять на зарплату в 42 тысячи рублей, начинающего слесаря — на 58 тысяч, сварщику предлагают 70 тысяч, а могут и все 80. То есть в два раза больше, чем юристу. Опытные же мастера на вахте зарабатывают за месяц до 300 тысяч рублей. Налицо разрыв в уровне зарплат.

Развитие искусственного интеллекта, скорее всего, увеличит этот разрыв совсем не в пользу гуманитариев с вузовскими дипломами.

Техникум как новая нормальность

В Кузбассе скачок интереса к колледжам и техникумам зафиксировали в 2024-м: число абитуриентов выросло сразу на 30%, до 36 тысяч человек. В вузы в тот год приняли около 13 тысяч первокурсников — этот показатель не меняется уже пятнадцать лет. Правда, в 2025-м набор в ссузы вернулся к прежнему уровню (около 26 тысяч студентов), но всё равно это вдвое больше, чем в университетах. И больше, чем раньше: в 2023 году приняли 22 тысячи человек, в 2022-м – 20,5 тысячи.

Как я уже сказал, у моего поколения техникум считался мрачным уделом двоечников. В лучшем случае — запасным вариантом для не дотянувших до универа. Сейчас же школьники (а скорее — их родители) всё чаще рассматривают техникум как осмысленный старт. Три года — и у тебя есть конкретная профессия, с которой можно претендовать сразу на зарплату в 50-70 тысяч рублей, при этом дорогу в вуз никто не закрывает. Определишься в жизни, получишь навыки и заодно поймёшь, нужно ли тебе высшее. И в какой сфере, если да.

Слесари умерли, да здравствуют новые слесари

Кто-то скажет мне, что рост зарплаты в рабочих профессиях — краткосрочный всплеск. Мол, выпускники техникумов заполнит дефицит, рынок остынет, подожмёт очередной угольный кризис, и разрыв с офисными специальностями сократится. Я, конечно, не провидец и даже не финансовый аналитик, может, так и будет, да и ситуация в разных отраслях наверняка будет отличаться. И всё же в целом демография и структура занятости подсказывают, что спрос на квалифицированных рабочих — это надолго.

Почему я так уверен? Дело в том, что в Кузбассе сходятся несколько негативных тенденций. Во-первых, общероссийское эхо демографического спада 1980‑х: число мужчин трудоспособного возраста снижается чисто физически. Во-вторых, отток молодёжи из региона. В-третьих, старение ныне занятых квалифицированных рабочих. Найти в Кемерове слесаря-сантехника младше 50 лет — сложный квест. За станками, с трубами, кусачками и циркулярными пилами сейчас работает последнее поколение, начавшее трудовой путь в СССР, и прямо сейчас оно же массово уходит на пенсию. Или умирает — напомню, средняя ожидаемая продолжительность жизни мужчины в Кузбассе ниже пенсионного возраста.

Станков и сложной техники в промышленности и строительстве становится больше. Людей, умеющих с нею работать — меньше. И брать их со стороны неоткуда, остаётся учить новых.

ИИ съел младших юристов

Пока у нас на глазах квалифицированные рабочие стали редкими, крутыми и дорогими, гуманитариев с дипломами вузов начал всячески тиранить ИИ.

Вообще-то страшилки про «ИИ, который отберёт работу у всех журналистов», не кажутся мне полностью точными. Я работаю с нейросетями с 2022 года и вижу, что да — они из игрушки превратились в мощный инструмент, меняющий повседневную работу. Но такое случалось и раньше: когда‑то в офисы пришли компьютеры, когда-то в цеха пришли ткацкие машины. Перед работником вставал выбор: освоить новый инструмент или уйти из профессии. Примерно это и происходит в работе юристов, программистов и журналистов прямо сейчас. 

ИТ‑компании сокращают набор начинающих программистов: типовые фрагменты кода, которые раньше отдавали новичкам «набить руку», теперь пишет ИИ. Куратору проще проверить и исправить за машиной, чем за оравой юных коллег. Похожая ситуация у младших юристов, которые вычитывали договоры, готовили черновики исков и жалоб, сравнивали версии документов. Огромный пласт этой рутины уже перекочевал к нейросетям, а человек проверяет и подписывает. Прямо сейчас разваливается и индустрия копирайтинга. Карточки товаров, описания услуг, лендинги и рекламные тексты ИИ создаёт с такой скоростью и качеством, что у копирайтера-человека ровно ноль шансов выиграть конкуренцию.

Вход в «беловоротничковую» профессию усложняется не из‑за высоких требований, а из‑за исчезновения простых задач, на которых раньше учились. Как стать уверенным середняком, если работу начинающего выполняет алгоритм?

Мой ответ — осваивать ИИ ещё во время обучения и параллельно искать любую доступную практику изо всех сил, даже если за неё почти не платят. Может быть, это поможет. Может, не поможет и это. А вот что я знаю точно: у токарей и сварщиков такой проблемы нет и не будет.

Государство вручает тебе электрод

Нехватка квалифицированных рабочих бьёт по экономике. Крупные стройки и промышленные проекты у нас есть, а людей, способных работать руками с металлом и использовать технику, не хватает. Трудовые мигранты здесь не помощники: как правило, их квалификация ниже нужной.

Поэтому государство дёрнуло университетским гуманитариям стоп-кран, и довольно давно — в конце десятых. Это имело даже формальное выражение на самом высоком уровне: Министерство просвещения отделили от Минобра в 2018 году. Связка школа+техникум получила своё отдельное министерство, связка университет+НИИ — своё.

Для студентов тех самых «шараг» это означало водопад денег, внимания и организационных усилий на доселе невиданном уровне. Техникумы начали ремонтировать, пичкать оборудованием и педагогами-практиками, под руку состыковывать с промышленными партнёрами для трудоустройства выпускников. В 2022-м стартовал проект «Профессионалитет», который среди прочего призван вообще ликвидировать разрыв между теорией и практикой — учат под целевой завод,, а временами прямо на самом заводе. Конечно, не по всем специальностям, не всех и не везде, но вектор именно такой.

Параллельно снижают и так невысокие барьеры для поступления. В 12 регионах, включая обе столицы, идёт эксперимент: девятиклассникам, не идущим в десятый, достаточно сдать два обязательных ОГЭ — русский язык и математику, чтобы получить аттестат и право поступления. Государство как бы говорит: «Сынок, зачем тебе эти непонятные лекции, эта словесная заумь? Вот тебе электроды! Смотри, какой классный станок! И литературу с биологией сдавать не надо».

Это условный пряник, а есть и условный (и негласный) кнут: троечников в школах переводят в десятый класс с большим сопротивлением школьной администрации. Доля старшеклассников в Кузбассе как минимум последние три года почти не меняется: 2024 год — 36%, 2022 и 2023 годы — 35%. Мол, пусть лучше ребёнок будет хорошим сварщиком, чем плохим юристом. И может, оно и правда к лучшему? Может, это не ссылка, а выбор выгодной и перспективной траектории?

Не создать новых иллюзий

Мне, человеку с классическим маршрутом «школа — университет — гуманитарная профессия», непросто расстаться с романтическим образом высшего образования как универсального пропуска в благополучную жизнь. Но когда я смотрю на вакансии и зарплаты, то вот что вижу: у подростка, который выбирает техникум и рабочую специальность, сегодня много шансов оказаться через десять лет уверенным в завтрашнем дне. У подростка, который идёт в вуз с восторженно-идеалистическим (или вовсе туманным) представлением о будущей работе, рисков значительно больше.

Мне кажется, задача взрослых в этой ситуации — честно обсуждать с 14-15-летним подростком деньги, перспективы и реальные требования рынка, как бы он ни был в этом возрасте далёк от вопроса. Сварщик много получает, но и теряет многое — и по здоровью, и по возможностям выбора. И всё же именно в Кузбассе быть хорошим сварщиком, электромонтёром или оператором станка — это осмысленная стратегия. В конце концов, к ней никогда не поздно добавить следующую ступень — инженерное высшее образование. 

Главное — не создать себе новой романтической иллюзии взамен старой.